«Может, медицинская безграмотность». Спросили у пилота «Белавиа», как часто в воздухе людям становится плохо и что делают, чтобы помочь
26 августа 2026 в 1787760000
Ангелина Липень / «Зеркало»
Вечером 24 августа самолет «Белавиа», который летел из Шарм-эш-Шейха в Минск, экстренно сел в столице Турции Анкаре из-за плохого самочувствия одного из пассажиров. Несмотря на помощь врачей в салоне и остановку в Турции, спасти мужчину не удалось. Как часто и почему происходят такие ситуации в воздухе? Как инструктируют пилотов и бортпроводников и кто принимает решение о посадке? Поговорили об этом с пилотом «Белавиа».
Имя собеседника изменено.
«Большей части неприятных эпизодов удается избежать еще до вылета»
О произошедшем во время перелета Анатолий узнал из новостей и подробностей трагедии не слышал - в то время тоже был в рейсе. Но подобные истории - неотъемлемая часть работы, рассказывает он. Правда, внештатные ситуации часто можно предотвратить еще до вылета:
- Это важная функция бортпроводников: скрининг пассажиров при входе на борт. И большей части неприятных эпизодов удается избежать еще до вылета.
Чаще всего это случаи алкогольного опьянения в сочетании с сильным эмоциональным возбуждением. Но и излишняя бледность и вялость тоже привлекут внимание.
В такой ситуации человека могут попросту не пустить на борт, объясняет Анатолий. Но решение об этом единолично не принимается, говорит он.
- Бортпроводник понаблюдает за пассажиром, доложит экипажу. Мы вызовем представителя авиакомпании, если у нас сомнения, и коллективно примем окончательное решение: допускать пассажира на рейс или не допускать. Такая возможность есть, и в том числе по медицинским показаниям пассажиру может быть отказано в перевозке, - объясняет пилот.
В случае с пассажиром рейса Шарм-эш-Шейх - Минск, по словам очевидца, ему было плохо еще до полета («Шатало по сторонам, он жаловался на головную боль и даже врезался в стекло в терминале»). Почему в таком случае скрининг не сработал? Во-первых, отмечает Анатолий, сыграть роль мог человеческий фактор.
- Да, функция бортпроводников - сканировать пассажиров на предмет их внешнего вида, поведения. Но мы все люди, особенно когда большая загрузка. Можно что-то прозевать, особенно на ночном рейсе, - считает он.
Во-вторых, обратить внимание на плохое самочувствие мужчины стоило и другим пассажирам, продолжает собеседник.
- Если человек бился головой еще в терминале, спрашивается, остальные куда смотрели? - задается он вопросом. - Ну и вопрос к самому пассажиру: ты находишься в таком состоянии, тебе, очевидно, очень плохо, куда ты летишь?
«В квалификации бортпроводников сомневаться не приходится»
К сожалению, именно беспечность пассажиров часто становится причиной таких внештатных посадок. Из опыта Анатолия, ситуации, когда симптомы проявляются неожиданно для человека, встречаются редко.
- Чаще пассажир знает о своей медицинской особенности, но решает все же пойти на риск, - говорит пилот. - От сильной ОРВИ и заложенности носа, из-за чего случаются баротравмы (
это повреждение структур среднего уха из-за резкого перепада атмосферного давления во время взлета или посадки самолета. - Прим. ред.), до серьезных ограничений на полеты со стороны сердечно-сосудистой системы.
Симптомы могут проявляться из-за стресса, например, во время начавшейся турбулентности, отмечает беларус. И хотя экипаж старается минимизировать ее воздействие, его возможности не безграничны, признает Анатолий.
- Может, это медицинская безграмотность, и люди не понимают, что произойдет, когда поменяется давление в сочетании с турбулентностью, - объясняет он поведение пассажиров. - Либо это попытка сэкономить. Часто берется самый дешевый тариф, невозвратный, и если тебе стало плохо, билет сгорит. В итоге происходит так, как происходит.
Основную работу с пассажирами в случае внештатной ситуации берут на себя бортпроводники, говорит мужчина. Именно они сообщают пилотам о том, что в салоне что-то идет не так. Дальше те, советуясь с бортпроводниками, принимают решение: лететь дальше по маршруту или уходить на запасной (в том числе аэродром вылета). Влияет и то, есть ли медработник на борту.
- Если состояние пассажира не слишком опасное (например, изменение давления, но в разумных пределах), то мы летим дальше, а за ним присматривают бортпроводники, дают кислород, воду, - говорит собеседник. - Бортпроводников обучают оказывать первую помощь. Они ведь работают с людьми, несколько сот человек находятся в замкнутом пространстве достаточно длительное время. Случиться может все что угодно, поэтому бортпроводники должны быть к этому готовы. В их квалификации в этом вопросе сомневаться не приходится.
Причем обучение первой помощи проводят регулярно, раз в несколько лет, говорит Анатолий. И это не те курсы, где автоматом ставят галочки, уверяет он. К тому же на борту каждого самолета «Белавиа» есть специальные медицинские аптечки, часть из которых предназначена для медицинских работников (если они будут в салоне) для проведения серьезных реанимационных действий.
- Если что-то угрожающее, мы связываемся с диспетчером - в его обязанности входит наше сопровождение, организация нового плана полета таким образом, чтобы мы могли произвести посадку как можно скорее, - объясняет Анатолий. - Это называется Medical Emergency (медицинская чрезвычайная ситуация. - Прим. ред.). Если аэропорт загруженный, например, московский аэроузел, когда на схеме захода может быть 20 бортов - никакой очереди, ты самым прямым маршрутом отправишься к взлетно-посадочной полосе.
Также экипаж передает диспетчеру информацию о случившемся, а именно: возраст, пол, саму проблему, прочие важные детали. По прибытии самолета на месте уже должна быть бригада скорой помощи с пониманием, что делать с человеком.
- Причем полемика и дискуссия со стороны диспетчера не допускается. Мы просто объявляем, что у нас такая ситуация, и нам должны организовать посадку. Ситуации, что он скажет: «Нет, ребята, мне неудобно», просто не может быть, у самолета в таком случае полный приоритет, - добавляет Анатолий.
«Ты чисто по-человечески пытаешься сделать все от тебя зависящее, чтобы помочь»
Отдельного инструктажа на тему того, что делать в подобной ситуации, для пилотов нет, говорит мужчина. Он и не нужен, считает собеседник:
- В нашей работе столько факторов, влияющих на принятие решения, что медицинский вопрос - один из маленьких пунктов. В случае происшествия мы либо летим дальше, как летели, либо план полета меняется, и мы выполняем посадку на запасном аэродроме или на аэродроме вылета. Больше от нас ничего не зависит. Можно поставить скорость повыше, можно попробовать изменить траекторию полета, чтобы уменьшить влияние турбулентности, если она спровоцировала. Но перечень действий небольшой.
Единственное правило: экипаж должен сделать все возможное, чтобы помочь человеку. Дело в том, что случай смерти пассажира на борту классифицируется как чрезвычайное происшествие - и в таком случае начнется расследование.
- Если выяснится, что мы как экипаж не сделали все возможное, что у нас была возможность произвести посадку, но мы по каким-то причинам этого не сделали и человек умер, мы будем нести за это ответственность. Это очевидная вещь, проговаривать нам это дополнительно не надо, - говорит он. - У нас всех есть семьи, дети, мы понимаем, что такое жизнь и здоровье. Экономия времени, топлива и прочие вещи в такой ситуации в голову не лезут. Ты сам чисто по-человечески пытаешься сделать все от тебя зависящее, чтобы помочь.
В практике Анатолия последние несколько лет не было медицинских случаев, рассказывает он. Другим коллегам везет меньше - во многом подобные истории скорее воля случая.
- У меня было несколько сердечников: внезапное падение давления, но не до угрожающих здоровью состояний. В крайний раз на ночном рейсе была женщина порядка 40 лет - очень сильно побледнела, плохо себя чувствовала. Стоял вопрос: мы садимся в ближайший аэропорт или летим дальше до Минска? Но ее давление стабилизировалось, хуже не становилось - и мы полетели до Минска. По прибытии стояла бригада скорой помощи, женщине оказали соответствующую помощь. Но, конечно, если бы ей становилось хуже, мы бы приземлились. У моих коллег были кейсы, когда едва не кончилось чем-то плохим. Но в практике нашей авиакомпании такие эпизоды, когда человек умирает на борту, можно пересчитать на пальцах одной руки.