Хеллоуин — это праздник с кельтскими корнями (который в Беларуси несколько лет как запрещено отмечать). Считается, что в этот вечер, в канун Дня Всех Святых, злые духи проникают в мир людей и начинают своевольничать. В ХХ веке из США по всему миру распространилась традиция игры в «сладость или гадость» (trick-or-treat): в этот вечер дети в костюмах ходят по соседям и требуют угощений, иначе устроят шалость. Все обычно выбирают «сладость» и щедро угощают детей конфетами. Но в какой-то момент веселье омрачил страх перед безумцами и маньяками, которые могут отравить сладости или начинить их иголками и лезвиями. Сегодня американским родителям официально советуют не давать детям ни одной конфеты с Хеллоуина, пока взрослые сами не проверят, нет ли надорванных оберток, крошечных проколов, изменения цвета. Этот страх возник не просто так. В его основе реальная жертва — восьмилетний мальчик из Техаса, умерший в ночь на Хеллоуин 1974 года. Вот только виновного в убийстве нашли вовсе не там, где ожидали.
Богатые соседи
31 октября 1974 года 30-летний оптик Рональд Кларк О’Брайан, его жена Дейнин с детьми, восьмилетним Тимоти и пятилетней Элизабет, ужинали у друга семьи Джимми Бейтса в Пасадене, пригороде Хьюстона. Дальше должно было начаться веселье: еще за неделю отцы договорились, что поведут детей по соседям за сладостями.
К концу ужина пошел дождь. «Вечер был прохладный и промозглый, моросило», — вспоминал бывший детектив полиции Пасадены Гарольд Нассиф. Один из детей Бейтсов остался дома, и на «охоту» пошли Бейтс с сыном и О’Брайан с сыном и дочкой. Джимми ждал на тротуаре, а Рональд подводил детей к дверям, и те требовали «сладость или гадость».
Из-за непогоды обошли всего две улицы. В одном из домов свет не горел, на звонок никто не вышел. Дети побежали к следующей двери, но Рональд задержался на темном крыльце секунд на тридцать. А потом сошел со ступенек, размахивая гигантскими Pixy Stix — яркими пластиковыми трубочками длиной около полуметра, наполненными сладким порошком и запаянными с обоих концов. По словам Рональда, дверь дома в последний момент все-таки приоткрыли и из нее высунулась рука с пятью трубочками. «Богатые соседи» раздают дорогие угощения, заявил он детям и отдал им трубочки.
Под дождем пакеты детей скоро размокли и порвались, и собранные сладости О’Брайан нес сам. В доме Бейтсов он снова раздал по трубочке своему сыну, дочери и двоим детям хозяев. Пятую получил 11-летний Уитни Паркер — мальчик, который позвонил в дверь за угощением.
Запах миндаля
Домой, в соседний пригород Дир-Парк, где они снимали таунхаус, О’Брайан привез детей один, оставив по дороге жену у подруги. Рональд уложил сына и дочь, но перед сном те попросили что-нибудь сладенькое из их добычи. Тимоти выбрал Pixy Stix — так потом объяснял отец. Элизабет свою палочку так и не тронула.
Мальчик попытался высыпать содержимое трубочки в рот, но порошок слежался и не сыпался. Рональд помог сыну — покатал трубочку в ладонях, чтобы разбить комки. Тимоти проглотил немного порошка, потом еще — и вдруг пожаловался, что вкус какой-то противный. Отец дал ему газировки, чтобы запить.
Почти сразу Тимоти начало рвать, он побежал в ванную. Мальчику становилось все хуже, начались судороги. Отец вызвал скорую.
Пока медики выясняли, что произошло, О’Брайан дважды уходил в туалет, жалуясь, что ему тоже плохо, но от помощи отказался.
На вызов также приехал молодой полицейский из Дир-Парка Джесси Зесигер. «Меня захлестнуло чувство беспомощности, — рассказывал он много лет спустя. — Совсем маленький мальчик, его выворачивает, а рвать уже нечем». Узнав, что ел ребенок, Зесигер забрал трубочку и сразу заметил странность. «Я знал, что они на конце всегда запаяны наглухо. А эта была скреплена скобами».
Тимоти увезли в больницу. Меньше чем через час он умер.
Полицейские позвонили в прокуратуру, так как нужно было ее одобрение на возбуждение дела. Ночной звонок принял дежурный помощник окружного прокурора, 33-летний Майк Хинтон. Он тут же набрал главному судмедэксперту округа Харрис Джозефу Яхимчику. Тот первым делом спросил, чем пахло изо рта ребенка. В морге ответили: миндалем.
«Это цианид», — сказал Яхимчик. Вскрытие позже подтвердило: мальчик проглотил столько яда, что его хватило бы на двоих взрослых.
Полиция Пасадены всю ночь искала остальные трубочки. Все четыре нашли нетронутыми, и они тоже оказались отравлены: в каждой в верхних пяти сантиметрах порошка была смертельная доза цианида.
Одну из трубочек нашли у того самого 11-летнего мальчика: он уснул в обнимку с конфетой, так и не сумев вытащить скобы. «У него просто не хватило сил ее открыть, — вспоминал Хинтон, который потом выступал обвинителем на суде. — До сих пор мороз по коже».
Безумец из темного дома
О смерти Тимоти узнал весь Хьюстон. Все были уверены, что какой-то психопат подложил детям отраву в конфеты. Нужно было найти того, кто открыл дверь О’Брайану. Полиция водила отца по маршруту, чтобы он показал дом, где дали трубочки, но он не мог ничего вспомнить: дома-то все похожи.
Мальчика похоронили в субботу, 2 ноября. А в воскресенье во Второй баптистской церкви Пасадены, где Рональд О’Брайан пел в хоре, он встал и один спел старый гимн Blessed Assurance, переделав строки в припеве: «Это история Тима, это песня Тима, он славил Спасителя весь день напролет». Вся церковь плакала.
Полиция снова и снова водила О’Брайана по улицам, и на третий раз память к нему вдруг вернулась: он указал на один дом и сказал, что конфеты дал белый мужчина. А увидев в толпе хозяина дома Кортни Мелвина, заявил, мол, почти уверен — это он.
Мелвина, сотрудника хьюстонского аэропорта, задержали прямо на работе, на глазах у коллег. Но зря — у него оказалось железное алиби: в Хеллоуин он весь вечер был на работе, а его жена перестала открывать детям дверь еще около шести, когда у нее кончились конфеты. Гигантских Pixy Stix, по его словам, в доме никогда не было. В итоге Мелвина отпустили.
Полиция так и не нашла в округе ни одного дома, где в Хеллоуин раздавали бы такие трубочки.
Тем не менее уже вечером понедельника, 4 ноября, то есть через четыре дня после смерти Тимоти, подозреваемый был арестован.
Им оказался Рональд Кларк О’Брайан.
Назавтра отцу погибшего мальчика предъявили обвинение в убийстве сына. Для местных это было шоком, никто не мог поверить: как это возможно, ведь Рональд такой активный прихожанин церкви, он всегда очень трепетно оберегал семью! Пастор даже навестил О’Брайана за решеткой и, вернувшись, рассказал журналистам: Рональд убит горем и понятия не имеет, почему полиция предъявила ему обвинение.
Шесть свидетельств о смерти
О’Брайан будет отрицать свою виновность до последнего дня. Почему же следствие решило, что именно он убил мальчика?
На следующий день после смерти сына, когда тело Тимоти еще остывало в морге, его отец уже в девять часов утра звонил страховому агенту, чтобы узнать, как получить выплату. В полдесятого справлялся в банке о выплате по другому полису. Потом говорил с похоронным агентом. Тот объяснил, что для каждой страховки нужно отдельное свидетельство о смерти, и О’Брайан заказал шесть.
Страховой агент вскоре сам позвонил в полицию и рассказал: недавно О’Брайан застраховал жизнь обоих детей, причем его жена об этом не знала.
Детективы осторожно рассказали Дейнин о полисах. «О боже, нет…» — воскликнула она. А придя в себя, призналась: хоть у Рональда есть и хорошие качества, но он транжира, фантазер и патологический лжец.
В понедельник, 4 ноября, О’Брайана проверили на полиграфе, после чего и была выдана санкция на арест.
На людях мужчина выглядел убитым горем, но в узком кругу, как потом рассказывали на суде свидетели, особого потрясения не показывал. Наоборот, открыто обсуждал, на что потратит страховку — например, на долгий отпуск, — и с явным возбуждением следил за шумихой в газетах.
Опросы свидетелей показали, как именно выглядел тот хеллоуинский вечер. Джимми Бейтс, стоявший на тротуаре у темного дома, совсем не видел, чтобы кто-то открывал дверь. Видел только, как Рональд сходит с крыльца уже с Pixy Stix в руках.
«Из-за дождя мистер О’Брайан был в плаще, — рассказывал детектив Нассиф. — Друзья не знали, что в рукавах у него спрятаны трубочки».
В доме Бейтсов случилась еще одна странность: заметив, что сынишка друга собирается попробовать трубочку, О’Брайан прямо перескочил через журнальный столик, чтобы его остановить.
Обвинение утверждало, что дома именно отец уговорил Тимоти выбрать Pixy Stix. А Дейнин потом на суде рассказала, что муж сам говорил ей, как открыл трубочку и высыпал порошок Тимоти в рот.
Однако эти странности в поведении не давали ответов на главные вопросы, без которых дело О’Брайана не дошло бы до суда. Для доказательства вины нужно было наличие мотива и средств для совершения преступления. Так зачем ему было убивать сына и где он взял цианид?
Человек в маске
Ответ на первый вопрос был до ужаса банален: деньги.
Рональд О’Брайан работал в Texas State Optical — подбирал покупателям очки, поправлял и чинил их. При этом ранее у него был опыт в страховании и на химическом производстве. Мужчина получал на руки около 150 долларов в неделю — обычный заработок рядового американского работника, по нынешним ценам около тысячи долларов. Но денег семье не хватало из-за долгов: не зря жена назвала Рональда транжирой. Собственный дом пришлось продать, семья переехала в съемный таунхаус, а вырученные шесть тысяч долларов ушли на самые срочные займы. Почти все деньги уходили на аренду, машину и продукты. При этом по кредиту за машину Рональд не платил восемь месяцев — банк уже угрожал ее забрать. В займе на 1750 долларов ему отказали.
Сколько всего он был должен, точно так и не выяснили: в материалах дела, как указал суд, фигурировала сумма от 20 до 100 тысяч долларов. Но детектив Гарольд Нассиф, участвовавший в расследовании дела, при обыске нашел ленту от счетной машинки, на которой О’Брайан подсчитал свои долги. Сумма почти совпадала с тем, что тот мог получить по страховке.
Еще в январе 1974 года О’Брайан оформил в банке программу, по которой за небольшие ежемесячные отчисления каждый член семьи получал страховку жизни на десять тысяч долларов. Дейнин уже тогда была против. «Я считала, что у нас нет таких денег и что глупо так страховать двоих маленьких детей», — говорила она потом на суде. Но вдобавок к этому примерно за месяц до Хеллоуина он — вопреки совету страхового агента и втайне от жены — купил каждому ребенку еще по полису на 20 тысяч. Так жизнь каждого из детей оказалась застрахована как минимум на 30 тысяч долларов (на нынешние деньги это около 200 тысяч). Себя же Рональд почти не страховал.
23 октября он выпросил у кредитного союза отсрочку по долгу до 1 января, заверив, что до конца года ждет крупную сумму. Коллеге сказал, что в середине ноября планирует уволиться. С Джимми Бейтсом обсуждал, какой дом купить и почем, но попросил ничего не говорить жене. На суде Дейнин дала показания, что на самом деле никаких крупных денег семья не ждала.
Яд О’Брайан начал искать еще в августе. Сначала он попросил управляющего своей оптики достать цианид для чистки золотых оправ очков. Когда-то так действительно делали, но от этого способа отказались еще в 1950-х. Через три недели Рональд повторил просьбу, но управляющий сказал ему идти решать такой вопрос с начальством повыше. Тогда мужчина стал искать другой путь.
В сентябре он позвонил старому знакомому из химической компании и соврал, что ходит на курс химии в колледже, расспрашивал — якобы из простого любопытства — какой бывает цианид и где его купить, какая доза смертельна для человека и как находят яд в теле умершего. О смертельных дозах цианида он говорил и с коллегами.
Незадолго до Хеллоуина Рональд пришел в магазин химических реактивов в Хьюстоне и попросил у продавца немного цианида. Но, услышав, что самая маленькая упаковка — 2,3 кг, отказался: слишком, мол, много. Продавец запомнил, что покупатель был в рабочем халате вроде врачебного — такой О’Брайан носил в оптике, — и позже опознал его в суде.
Однако где мужчина в итоге раздобыл яд, следствие так и не выяснило.
За две недели до Хеллоуина О’Брайан принес детям костюмы. Свидетели вспоминали, что в 1974-м он был необычно воодушевлен праздником, хотя раньше Хеллоуин его особо не интересовал.
В тот самый день, 31 октября, один из клиентов видел О’Брайана на парковке у торгового центра, где работала оптика. В руках у него были степлер и пакет. Чуть позже, чиня этому клиенту очки, О’Брайан завел разговор о смертельных дозах цианида.
Представитель производителя Pixy Stix на суде подтвердил: трубочки всегда запаивают и никогда не скрепляют скобами. При обыске у О’Брайанов нашли ножницы с частицами сиреневого пластика и нож с кристалликами сахара. Это напоминало пластик и начинку Pixy Stix, но точного совпадения по экспертизе установить не удалось.
«Мне попадались люди, куда больше похожие на опасного социопата. Но никто из них не выглядел так, будто он свой, надежный человек в общине, среди соседей. Ни у кого не было такой маски и такой способности все просчитать и сделать то, что сделал он», — говорил бывший помощник окружного прокурора Виктор Дрисколл, работавший над делом и вместе с Хинтоном выступавший гособвинителем.
Быстрый вердикт
Суд начался в мае 1975 года. О’Брайан вины не признал. Защита настаивала, что отравленные конфеты раздал неизвестный психопат. Против подсудимого свидетельствовали друзья, коллеги и родные. Некоторые подчеркивали, что верить этому человеку на слово нельзя.
Дейнин, давая показания, говорила ровным голосом и ни разу не взглянула на мужа. Она рассказала о долгах, о том, как отговаривала его страховать детей, и о том, что о новых полисах узнала только после смерти сына. Слушая ее, О’Брайан разрыдался прямо в зале.
«Ему нравилось внимание, — вспоминал Хинтон. — По-моему, он наслаждался им даже на суде».
3 июня 1975 года присяжные удалились на совещание и всего через 46 минут признали О’Брайана виновным. Затем суд перешел к вопросу о наказании. Выслушав стороны, присяжные совещались еще 71 минуту и высказались за смертную казнь.
Зачем он раздал отраву еще четверым детям? Детективы полиции считали, что по плану отравиться должен был только Тимоти. У Дрисколла была другая версия: скорее всего, Рональд был не против убить и дочь и получить две страховые выплаты, и Элизабет спасло лишь то, что у брата так быстро начались судороги.
«Это догадка, но, думаю, он рассчитывал, что наутро в разных домах найдут мертвыми нескольких детей, и никто не свяжет это с ним», — говорил Дрисколл. Вероятно, покушение на убийство дочери и других не включали в обвинение лишь потому, что такой умысел сложно было доказать и это не имело особого смысла при наличии обвинения в состоявшемся убийстве.
О’Брайан с адвокатами обжаловал приговор, но безуспешно: «Трудно представить себе более расчетливое и хладнокровное преступление», — написали в вердикте в 1979 году судьи апелляционного суда Техаса. Все последующие суды, вплоть до Верховного, тоже отказывали.
Последней надеждой стал иск о препаратах для казни. Смертельную инъекцию тогда только начинали применять: первую в мире казнь этим способом Техас провел в декабре 1982 года. А в 1983-м федеральный апелляционный суд в Вашингтоне решил, что регулятор не может просто отмахнуться от жалобы приговоренных из Техаса и Оклахомы, которые доказывали, что препараты никогда не испытывали для казни людей. За это и ухватились адвокаты О’Брайана: мол, препараты еще не одобрены как «безопасные и эффективные», поэтому казнь не может применяться. Суд отклонил и этот иск, но нельзя не отметить циничную иронию в том, что человек, отравивший сына цианидом, требовал защитить себя от непроверенных лекарств.
Кэндимен
За три дня до казни О’Брайан давал интервью журналистам в помещении рядом с блоком смертников тюрьмы Хантсвилл. Он повторял: «Я с самого начала говорил, что не имею к этому абсолютно никакого отношения, и стою на этом сейчас». Смерти, по его словам, он не боялся: «Я всегда считал, что страх идет от вины, а вина от страха. А вины на мне нет».
Среди двух десятков репортеров был Чарльз Хаджинс — издатель пасаденской газеты и отчим Уитни Паркера, того самого случайного мальчика, получившего Pixy Stix. Он спросил, почему тот, если невиновен, не кричит на весь мир, что поймали не того. «Он ответил только, что писал письма», — рассказал Хаджинс. А на вопрос, почему О’Брайан ни разу не написал ни им, ни Бейтсам, чтобы убедить в своей невиновности, тот ответил: не знал, что им сказать.
На последний ужин О’Брайан заказал себе стейк, картофель фри, горошек и бостонский кремовый торт. Последнее слово он оставил в письменном виде. «То, что сейчас произойдет, — неправильно! Однако мы, люди, ошибаемся. Эта казнь — одна из таких ошибок, но это не значит, что ошибочна вся наша система правосудия. Поэтому я прощаю всех, кто так или иначе причастен к моей смерти». В конце была приписка, что тюремный персонал обращался с ним хорошо.
В ночь на 31 марта 1984 года О’Брайану сделали летальную инъекцию. Через полминуты он вздохнул и захрипел, а еще через полторы минуты затих. В 00.48 врачи констатировали смерть. Убийца, которого в тюрьме прозвали «кэндименом» («конфетным человеком»), стал третьим казненным таким способом в Техасе и четвертым в США.
У стен тюрьмы в ночь казни собралось около 300 человек. Сторонники такого наказания скандировали: «Сладость или гадость!» — и бросали конфеты в противников смертной казни. Когда объявили о смерти, толпа ликовала.
Отец Рональда даже после этого верил в его невиновность. Но Дейнин, к тому времени уже бывшая жена, сказала, что казнь положила конец девяти годам мучений для нее и 15-летней Элизабет. В вине бывшего мужа она не сомневалась. «Все кончено. Вот и хорошо. Правосудие не спешило, но свершилось», — добавила она. Позже женщина снова вышла замуж, но осталась жить так же под Хьюстоном.
«Рон О’Брайан получил по заслугам. Он сам загнал себя в эту камеру», — сказал после казни его бывший друг Джимми Бейтс, чьих детей Рон чуть не убил.
Настоящая опасность
После той ночи в Хьюстоне и пригородах, по словам полицейского Зесигера, много лет никто не ходил по домам за сладостями на Хеллоуин. Дрисколл сравнивал это дело с 11 сентября: оно изменило то, как отмечают праздник, и заставило всех с подозрением смотреть на соседей.
Но хотя именно смерть Тимоти сделала страх перед отравленными конфетами реальным и повсеместным, сам по себе он появился чуть раньше.
Социолог из Делавэрского университета Джоэл Бест с 1980-х годов собирает газетные сообщения о ядах, иголках и лезвиях в угощениях начиная с Хеллоуина 1958 года и до сих пор каждую осень обновляет свой список. Больше всего таких историй пришлось на 1970 и 1971 годы — то есть еще до гибели Тимоти. В 1970-м в Детройте умер пятилетний мальчик, в праздничных конфетах которого нашли героин. Но скоро выяснилось, что ребенок нашел наркотик дома у родственника.
Новую волну паники после Тимоти подняли отравления тайленолом в Чикаго осенью 1982 года, о которых мы рассказывали. В тот год газеты сообщали о 12 случаях якобы отравленных угощений.
Ядами страхи не ограничивались, и больницы по всей стране даже начали бесплатно просвечивать пакеты с собранными детьми сладостями рентгеном, чтобы найти возможные иголки и лезвия. К 1988 году на это уходило до 1,4 млн долларов в год.
Всего Бест насчитал пять детских смертей, которые пресса поначалу списывала на отравителей. В четырех случаях причины оказались другими: наркотики, болезни, инфекция. Пятая — смерть Тимоти, но и тут конфету отравил не незнакомец, а родной отец. В итоге ни одного случая, когда чужой человек убил бы ребенка подброшенной на Хеллоуин сладостью, Бест вплоть до 2025 года (за 2026-й данных пока нет) так и не нашел.
Хеллоуин действительно может быть опасен, но по совсем другой причине. В 2019 году канадские исследователи из Университета Британской Колумбии разобрали американскую статистику гибели пешеходов за 42 года. Вечером в Хеллоуин, с пяти часов до полуночи, риск погибнуть под колесами оказался на 43% выше, чем в те же часы за неделю до праздника и через неделю после. Это в среднем четыре лишние смерти каждый Хеллоуин, а за 42 года, которые охватило исследование, в хеллоуинские вечера на американских улицах погибли 608 пешеходов, причем почти все — дети и молодые люди. Для детей от четырех до восьми лет риск оказался выше в десять раз: 55 смертей в хеллоуинские вечера против 11 в обычные. Пик пришелся на сумерки — примерно на шесть вечера.
Читайте также
