На встрече с правительством в конце августа Александр Лукашенко предложил передавать и продавать убыточные сельхозпредприятия Витебской области более успешным компаниям, в том числе частным. Политик назвал это приватизацией, от необходимости которой открещивался все годы своего правления. Можно ли таким путем спасти проблемные колхозы и сельхозструктуры и насколько такие активы могут быть привлекательными для бизнеса, «Зеркалу» объяснил руководитель проектов «Кошт урада» и «Удобный город» экономист Владимир Ковалкин.
О какой «приватизации» заявил политик
Александр Лукашенко 27 августа на совещании по социально-экономическому развитию заявил: «Мы на примере Витебской области рассмотрим вариант. Резко сказать — приватизации. Это похоже на то, что мы государственную собственность передаем в управление или сразу продаем частным компаниям».
— Надо понимать, что такие решения не подарок частнику, а скорее нагрузка. Забирая переработку, надо понимать, что тебе нарисуют 20−30 сельхозпредприятий, которым нужно хорошо платить и оттуда забирать молоко на Полоцкий молочный комбинат. Именно такая должна быть политика, а не просто: «Забирай и все», — заявлял тогда политик.
На том же совещании также говорилось, что по этой схеме Оршанский мясокомбинат ушел под «крыло» агрокомбината «Дзержинский», а отдельные сельхозорганизации Оршанского района — «Савушкина продукта».
Тогда же анонсировалось, что десять сельхозорганизаций в Дубровенском районе и предприятие «Витебский бекон» передадут группе компаний «Серволюкс» — каждую из них за одну базовую (45 рублей на сегодня).
«Приватизировать там нечего, кроме огромного долга»
Владимир Ковалкин оценивает описанный политиком механизм не как приватизацию в аграрном секторе, а как попытку повесить госдолги на частные предприятия. Он напоминает, что сельхозорганизации, в первую очередь проблемные, уже десятилетиями пытаются пристроить кому-нибудь в попытках сделать их хоть немного более эффективными. В разное время их закрепляли за госорганами — например, Нацбанком, — и другими предприятиями, потом объединяли в холдинги, фактически нагружая более успешные организации наиболее проблемными.
— Все эти убыточные предприятия, особенно колхозы, — это чемодан без ручки. Они никому не нужны. Там долги у многих превышают десять годовых выручек, — рассуждает Владимир Ковалкин. — С точки зрения бизнеса это нельзя покупать, это можно получить только с какой-то компенсацией. То есть не просто условно за одну базовую купить этот колхоз, а тебе должны заплатить, чтобы ты себе это взял на баланс, потому что это глубоко убыточное предприятие с долгами.
Главная причина такого предложения со стороны Лукашенко, по мнению экономиста, кроется в провале всех предыдущих попыток как-то вытянуть из долгов государственные сельхозорганизации. Ведь все предыдущие усилия не привели к желаемому результату.
— Начали передавать то Нацбанку, то каким-то промышленным предприятиям. Поняли, что и там не получается, а долги все равно растут. Начали выпускать гособлигации и превращать долги этих колхозов в облигации местных органов власти. Видно, тоже уже не работает, потому что долги растут, ничего не выплачивается. Вот теперь решили: пусть по всем этим долгам расплачиваются частные предприятия.
Экономист считает, что частный бизнес мог бы заинтересоваться отдельными колхозами только в том случае, если бы их передавали в связке с каким-то привлекательным активом и вся сделка в целом выглядела выгодной. Но просто передавать частникам проблемные колхозы, по его мнению, вряд ли сработает: сами по себе они не представляют коммерческого интереса и не обещают никакой доходности.
— Там приватизировать нечего, кроме огромного долга этих колхозов. Все, что можно сделать такой «приватизацией», — это добить частный бизнес.
Аналитик считает, что лучший вариант для хронически убыточных колхозов — это просто их обанкротить. А на их месте создавать новые частные сельхозпредприятия.
Почему не удается вытянуть колхозы из убытков
Старая советская, командно-административная система управления сельским хозяйством с жестким сдерживанием цен так и не смогла показать эффективность.
— Там есть часть вины директоров этих колхозов. А часть — той системы, которую построил Лукашенко. Он же выстроил всю эту сельхозсистему так, что колхозы нищие и сидят на дотациях, а зарабатывают на переработке.
Именно поэтому, считает экономист, частный бизнес — это видно по ряду прибыльных и известных компаний — занимает нишу переработки.
— Они закупают сырье по низким ценам, [которые обеспечиваются] в том числе за счет дотаций и бесконечных долгов, а потом перерабатывают и продают, — говорит Владимир Ковалкин. — Представьте, что «Серволюксу», или «Савушкину продукту», или еще какому-то перерабатывающему предприятию повесят эти колхозы. Понятное дело, что их финансам резко поплохеет. Они не для того свой бизнес строили именно так, они понимали, где прибыль, а где убытки.
Кроме этого, колхозы изначально создавались такими, чтобы давать дешевую еду для населения. И для этого их постоянно ограничивали по ценам.
— Они элементарно прибыль заработать не могут. Плюс куча всяких дурацких правил, которые выполнить невозможно. Поэтому они всегда были в таком состоянии, — отмечает экономист.
Поблагодарить за статью