«До пандемии я думал о переходе в IT. А еще — о создании мужской бижутерии. Пошел учиться, но мне на занятиях быстро объяснили, что ювелирные изделия для сильного пола — это плохая идея и что востребован такой товар не будет. А вот обручальные кольца актуальны всегда», — рассказывает Павел. Он успел поработать фрезеровщиком, профессиональным танцором с контрактами в разных странах, а затем подмастерьем на ювелирном производстве. Несколько месяцев назад Павел решился на открытие собственной ювелирной мастерской и поделился опытом.
«Я не хотел быть роботом на заводе за копейки»
Павлу 38 лет, и он из Минска. Беларус успел поработать в разных сферах, пока наконец не выучился на ювелира.
В 16 лет его захватили танцы — со временем получилось сделать из хобби работу. Павел часто выступал и прилично на этом зарабатывал. Но поступить решил в Минский городской машиностроительный колледж.
— Параллельно с танцами я поступил в колледж. Думал, что мне будет проще с поддержкой отца, который работал там. Но на практике все вышло иначе: я был активным и задорным парнем, поэтому за непозволительное поведение мог получить выговор — преподаватели мгновенно сообщали об инцидентах отцу.
Кроме того, у колледжа был договор об укороченном образовании с БНТУ: по окончании можно было сразу перейти на третий курс вуза. И еще один бонус: рядом с колледжем была автошкола — можно было посещать занятия как факультатив и вместе с дипломом получить права. Но, увы, после того как я поступил в колледж, эти договоренности отменились.
Я учился на специалиста по двигателям внутреннего сгорания. На мой взгляд, база преподавания оставляла желать лучшего, поэтому из всего выпуска лишь немногие пошли работать по специальности на заводы. В 2006 году по распределению я попал на Минский тракторный завод и примерно год работал фрезеровщиком. Платили немного.
От перспективы быть роботом, запускающим станок за копейки, я был, мягко говоря, не в восторге.
«За три-четыре часа мог танцами заработать как за смену на стройке»
Павел понимал, что работа по специальности ему не подходит, да и подработки на стройке не приносили хороших денег. Парень решил снова заняться танцами, но уже более серьезно — начались контрактные путешествия по разным странам.
— У меня были истории, которые показали: зарабатывать на танцах можно заметно больше, чем на любой другой подработке.
Я тогда пытался подзаработать на стройке вместе с друзьями по колледжу: таскали цемент и песок на стройплощадке в центре города, возле строящегося торгового дома напротив «Импульса». Мы грузили материал с утра до позднего вечера.
Я приходил домой истощенный и один раз просто рухнул в кровать, даже не снимая обувь.
В 2006 году, танцуя в клубах по три-четыре часа, я мог заработать столько же, сколько за полную смену на заводе. При этом от танцев я еще и получал удовольствие. Я начал понимать, что не хочу сидеть на заводе за копейки, если могу зарабатывать танцами за счет своего таланта. Это был переломный момент.
Я ездил по контрактам в составе танцевальной команды Faction сначала в Тунис, затем в Турцию и Китай. Средняя зарплата составляла около $ 1000 в месяц, но встречались и более крупные контракты — около $ 1800. Часть денег уходила менеджеру, который находил работу, но все равно доход был приличный: перелеты, питание и проживание оплачивались работодателем. Ну разве не здорово? Ты в другой стране, танцуешь себе в кайф, да еще и за хорошую зарплату.
Но спустя годы я понял: танцы дарят радость и энергию, но не дают ощутимого результата. Мне захотелось создавать что-то самому. Так я начал искать дело, которым можно заниматься руками: шить костюмы, изготавливать реквизит — и это переросло в новую стезю, где творчество материализуется в вещах, которые можно трогать и показывать людям.
«Устроился помощником мастера и продолжил танцевать в клубах»
И здесь нашему герою повезло: в 2013 году дядя рассказал, что мастерская его друга-ювелира расширяется и им нужен ученик без вредных привычек и с техническим складом ума. Это совпало с планами Павла. Так он устроился подмастерьем и параллельно продолжал работать в клубах. Но со временем все изменилось: танцы ушли на второй план, а ювелирное ремесло стало основным делом.
— В начале своего пути в мастерской я занимался «дорабатыванием полуфабрикатов» — индивидуальных заказов не получал, а только правил готовые и отлитые изделия — например, когда нужно поменять размер кольца или закрепить камень. Старался делать все качественно. Зарплату получал небольшую — от 1000 рублей.
— Я становился старше, и со временем мои друзья и знакомые женились, поэтому начали поступать заказы на обручальные кольца. Вот так ювелирное ремесло стало для меня призванием по необходимости: людям нужны были кольца, и я мог их сделать. Конечно же, все это время я учился в мастерской и на курсах, поэтому смог освоить профессию ювелира. Отмечу, что любая мастерская, которая оказывает услуги по изготовлению ювелирных украшений, работает с давальческим металлом, который передают клиенты.
Клиентская база Павла росла, и он начал работать не только над обручальными кольцами, но и над другими изделиями. Затем наступил коронавирус, и казалось, что заказов станет меньше. Но нет, молодожены не могли путешествовать, стали тратить меньше денег на большие свадьбы и в итоге готовы были вложиться в более дорогие модели обручальных колец.
— До пандемии я думал о переходе в IT или о создании мужских украшений. Но на одном из обучений мне объяснили, что ювелирные изделия для сильного пола — это плохая идея и востребована не будет. А вот обручальные кольца актуальны всегда.
В 2019 году я решил уйти в другую мастерскую на более выгодные условия. Почему так? Понимал: если останусь, роста у меня не будет. Кроме меня там работал опытный ювелир, который по праву получал наиболее выгодные заказы, а я был просто молодым мастером, работающим на «полуфабрикатах».
Конечно, владельцы к моему уходу отнеслись с претензией: мол, они же меня учили. Но моими знаниями занимались мастера, которым я очень благодарен. А вот с работодателем отношения всегда были немного натянутые. Когда они находились в мастерской, вайб был не совсем комфортный для меня. Наверное, дело в разных поколениях.
Вместе с этим я создал страницу в Instagram — выставлял свои работы и постепенно заказы через мастерскую шли ко мне. А я за это получал дополнительный процент по оплате — 50% (раньше было 18−30%).
Зарплата уже выходила 3000−4000 рублей.
«Надеюсь когда-нибудь выпустить свою коллекцию украшений»
Павел предпочитает полностью ручное изготовление, но сейчас клиенты часто приходят с запросами на модели, которые сложно выполнить без 3D-моделирования. Однако основная часть работ создается руками — от плавления и обработки металла до закрепки камней.
— Около 80−90% моих изделий — обручальные кольца, остальное — кулоны, серьги, браслеты и подарочные изделия. Больше всего мне нравится именно закрепка, поэтому хочу поехать в Санкт-Петербург на обучение по этому направлению.
— Клиенты — в основном молодожены, обручальные кольца — это мой хлеб. Такой сегмент выгоден и в плане планирования спроса: можно подсчитать, сколько свадеб проводится в Беларуси за год, умножить на средний чек кольца и оценить объем рынка. Это прагматичный подход, но он сочетается с творческой стороной дела: многие клиенты ценят камни в кольцах и именно мою работу по закрепке. В итоге направление позволяет совмещать финансовую устойчивость и творческую реализацию.
Создание пары обручальных колец вручную, по словам Павла, занимает примерно два дня. Но процесс подготовки значительно длиннее. Сначала мастер проводит первичную консультацию, в ходе которой примерно просчитываются стоимость работы и количество материала. Затем клиенты приходят в мастерскую для замеров и оставляют золото, чтобы Павел мог начинать работу.
— Далее проводится анализ золота и создаются кольца без фактуры и камней. Затем идет клеймение: изделия отправляют в Государственный пробирный надзор, где на них ставят клеймо. Такая процедура регулируется Министерством финансов. Для мастерских назначается график (один день в месяц). Стоимость — всего 30−45 копеек за одно изделие.
После этого я приглашаю клиентов на примерку и при необходимости подгоняю размер, ширину кольца и форму, а также обсуждаю возможные изменения по камням и другим деталям. Процедура примерки может проводиться несколько раз, так как даже за пару месяцев может немного поменяться размер (например, летом пальцы могут немного опухать).
Затем наступает этап закрепки камней, нанесения фактур и установки дополнительных элементов. Полный цикл изготовления основной партии занимает около двух дней, однако бюрократические моменты могут значительно увеличить сроки.
Чаще всего молодожены приходят с референсами, поэтому остается только воплотить их идеи в жизнь. Но надеюсь, что когда-нибудь я выпущу свою уникальную коллекцию украшений.
«В Беларуси ювелирный рынок не перенасыщен»
По словам Павла, конкуренции среди ювелиров в нашей стране практически нет. В Беларуси около 300 индивидуальных мастеров, не считая заводов и крупных магазинов. Это значит, что рынок не перенасыщен.
— Основные конкуренты — крупные сети ювелирных магазинов. У них больше рекламы, узнаваемости бренда и возможностей для масштабирования, что позволяет охватывать большую долю рынка. Но это не прямые конкуренты с тем же подходом: у мастерских другой бюджет, иные принципы работы и ориентир на персональный сервис.
Кстати, о мастерах. По словам нашего героя, сейчас прослеживается приятная тенденция: все чаще ювелирами становятся именно женщины. Развиваются технологии, растет объем информации, поэтому девушки все активнее входят в эту сферу.
— Я заметил это по другим мастерским и на инстаграм-страницах. 3D-моделирование и печать открывают множество возможностей: можно стать ювелиром, просто хорошо умея рисовать на бумаге.
Иногда я вообще работаю в ущерб времени и заработку: когда бабушка принесет старые украшения, не могу отказать. Берусь за невыгодную работу, чтобы помочь. Обычно просят отремонтировать бижутерию или переплести бусы. Если бы я пытался получить выгоду с такой работы, то стоила бы она 30−50 рублей. Но я понимаю, что для пенсионеров это дорого. Поэтому зачастую ремонтировал просто за «спасибо».
Работаю обычно по стандартному графику — с девяти до шести. Но иногда заказ ждать не может — приходится задерживаться на рабочем месте и даже приезжать в выходные дни, чтобы все успеть. Сейчас стараюсь уделять больше внимания отдыху, но не всегда получается. Порой это вызывает конфликты с близкими, в том числе с девушкой. Но все решается разговорами, в ходе которых мы находим компромиссы.
Предпочитаю регулировать режим в сторону отдыха с родными — соблюдать work-life balance.
Для близких, кстати, тоже делал украшения: для девушки, например, создал кольца и серьги из золота, брошь из алой меди в японской технике и кулон из серебра для нашей собаки.
«Однажды мужчина заказал интимное украшение для жены»
Павел вспомнил самые необычные и интересные заказы. Таких в практике у ювелира было немало. Например, крест для статуэтки и интимные украшения.
— На старте моей карьеры пришел мужчина и заказал на годовщину свадьбы интимное украшение для жены — ободок вокруг соска. Остался доволен…
Потом был самый крупный и сложный проект — церемониальный крест для храма. Это изделие объединяло дерево, латунь, серебро, жемчуг и полудрагоценные камни. Наша задача заключалась в том, чтобы все элементы сошлись гармонично: дерево не подлежало пайке, поэтому пришлось придумывать технические решения и подгонять конструкцию. Работа заняла несколько месяцев и стала самым масштабным проектом в моей практике. Но результат оправдал ожидания.
Запомнился Павлу и еще один заказ.
— К нам пришел скульптор, работающий с деревом, который делал портрет исторического деятеля. У него должен был быть Георгиевский крест, выполненный из золота. Сам предмет оказался очень маленьким: статуэтка — около 40−50 сантиметров, крест — всего пару миллиметров. Это был необычный и требовательный заказ: нужно было точно выдержать геометрию и пропорции.
В основном Павел работает с золотом и серебром. Нередко встречаются титан и мельхиор, реже — латунь и бронза. Но бывают и исключения в виде редких камней и даже… зубов.
— Камни бывают самых разных категорий. Периодически клиенты приносят редкие минералы: например, турмалин Параиба — яркий и редкий камень из Бразилии. Цветные бриллианты дороже бесцветных и требуют особенно бережного обращения. Закрепку редких камней приходится выполнять очень точно: каждое движение должно быть отточенным, иначе можно повредить камень. В такой ситуации оплачивать его стоимость придется лично мне. Иногда встречаются и нестандартные детали, например, зубы. Я слышал, что в Дании у бабушек и дедушек есть традиция носить украшения с молочными зубами своих внуков.
Средний чек за работу над парой обручальных колец, по словам Павла, составляет 1000 рублей. Есть и более дешевый сегмент — классика может обойтись молодоженам в 400−500 рублей, а сложные изделия с камнями и множеством элементов — примерно в 3000. Это цены только за работу мастера, без учета материалов.
— Тренды на обручальные изделия меняются каждый год. Раньше были очень популярны кольца с деревом, затем начался бум на титановые изделия, потом появились кольца с трапециевидной формой сечения.
Неумирающая классика все так же популярна: чаще всего у мужчин встречаются более традиционные кольца — плоская американка или изделия с брутальной фактурой. Девушки же любят камни, поэтому чаще всего выбирают кольца, которые сочетаются с помолвочным кольцом.
«Больше 20 заказов в месяц я просто физически не могу выполнить»
В любой работе бывают ошибки. Учитывая специфику работы Павла, промах может стоить довольно дорого.
— Камни могли треснуть или оказаться дефектными, и тогда приходилось возвращать клиенту их стоимость. Бывали также случаи ошибок в документации и цвете металла. Например, перепутал цвета: сделал мужское кольцо в красном золоте, а женское — в белом (а нужно наоборот). Такие промахи встречаются редко, но бывают — приходится менять материалы или переделывать за свой счет. В итоге все восстанавливается и доводится до нужного результата.
Ювелирная сфера строго регулируется государством, и необходим очень точный учет материалов. Даже неаккуратная полировка может привести к большим финансовым потерям. Такие ситуации у меня, к сожалению, были. Точную сумму потерь не озвучу, но на моей зарплате это ощутимо отразилось.
В 2026 году беларус решил, что готов к самостоятельному плаванию, и ушел из мастерской. Расстались, по словам Павла, мирно и без конфликтов. Планы у ювелира масштабные. Всего пару месяцев назад он открыл собственную ювелирную мастерскую — ООО «Очень дорого». Мотивация простая: возможность зарабатывать больше. Правда, говорить о результатах пока рано.
— Пока я единственный учредитель, в штате есть директор и бухгалтер. Я открыл бизнес, потому что понимаю необходимость масштабирования: часть работ я не успеваю выполнять из‑за ограничений по времени — примерно 20 заказов в месяц, а больше физически не могу.
Поэтому планирую взять еще двух ювелиров, чтобы передать им базовые операции и простые заказы. Основные сложности сейчас связаны с поиском кладовщика. Я обращался во множество бухгалтерских фирм, но многие отказываются работать с ювелиркой из‑за сложности документации. Кладовщик — материально ответственный человек, который будет учитывать металл, выдавать материалы и разбираться с цифрами — задача непростая.
На старте Павлу пришлось вложить в бизнес немаленькую сумму. Оборудование обошлось примерно в 10 тыс. рублей, аренда помещения стоит около 3 тыс. рублей в месяц, установка охранной системы — 2 тыс. рублей, далее ежемесячно около 900 рублей надо отдавать за услуги охраны. Кроме того, считаем расходники: химикаты, кислоты, бор, резинки и так далее — на них может уходить около 1 тыс. рублей в месяц.
— Важно сейчас и то, что за 13 лет работы я постепенно накопил базовый набор инструментов, так что сейчас вполне могу обеспечить почти полный цикл изготовления. Я уверен, что все делаю правильно.