Беларусь собирается отменить визовый режим с одной из самых закрытых стран мира — КНДР. «Радыё Свабода» поговорило с человеком, который увидел ее своими глазами.
Министр иностранных дел Беларуси Максим Рыженков на днях вернулся из зарубежного отпуска. Отдыхал он не в привычных для беларусов Турции или Египте. Рыженков посетил с этой целью Корейскую Народно-Демократическую Республику. Детали отдыха беларусского чиновника на северокорейской земле не раскрываются, однако вернулся Рыженков вдохновленным и с новостями о возможном скором отмене визового режима между Минском и Пхеньяном. Договор уже подготовлен, осталось только подписать.
Каким образом этот шаг может повлиять на увеличение туристического потока из Беларуси в КНДР, пока неизвестно. Северная Корея остается самым закрытым государством мира, несмотря на послабления последних десятилетий. Попасть туда в качестве индивидуального туриста по-прежнему невозможно (если ты не министр иностранных дел Беларуси, конечно), КНДР могут посещать только организованные туристические группы. Цены на туры варьируются в зависимости от продолжительности и логистики проезда, но это все равно недешево — примерно от 1500 евро за неделю. Можно найти вариант поездки на выходные за 500−600 евро. Дополнительно придется заплатить за билеты в обе стороны до Пекина или Владивостока. Именно оттуда стартуют поездки в КНДР для иностранных туристов.
Шесть тысяч евро
По просьбе «Свабоды» о своем опыте посещения Северной Кореи рассказал беларус Евгений (он попросил не называть фамилию из соображений безопасности. — РС). Евгений был в Северной Корее в 2011 году, в последний год правления Ким Чен Ира (сейчас государством руководит его сын Ким Чен Ын, при котором условия для иностранных групп немного упростились, а самих иностранных туристов в стране стало больше. — РС). Говорит, что поездка была непростой. Как раз в то время он задумал объехать условную «Ось зла», и Северная Корея была самой закрытой из ряда стран с диктаторскими и тоталитарными режимами, которые можно было в эту ось включить.
«Хотел посетить все эти страны — Судан, Йемен, Иран, что-то такое, — вспоминает Евгений. — Деньги у меня тогда были. Чтобы попасть в Северную Корею, тогда нужно было обратиться в швейцарскую фирму. Только она могла организовать такое. Нужно было собрать группу из 10 человек. Сколько это тогда стоило, я точно не помню. Но до черта денег. Где-то 6 тысяч евро».
Поездка Евгения в КНДР продолжалась три недели, вместе с другими участниками тура за это время он объехал всю страну. Сначала полетел в Москву, оттуда в Пекин, далее в Пхеньян.
«Как только мы сошли с трапа самолета и ступили на землю Северной Кореи, у нас забрали телефоны, — вспоминает Евгений свои первые минуты в той поездке. — Посмотрели камеры на них и записали, что у нас в телефонах есть камеры. Тогда меня это не испугало, я же знал, куда еду. Назад в тот момент не захотелось. Захотелось немного позже».
Евгений вспоминает, что, несмотря на довольно продолжительное для туриста время, которое он провел в Северной Корее, все маршруты их поездки были строго определены. Группу постоянно сопровождали люди в гражданском, рядом была женщина-экскурсовод. Выйти куда-нибудь самостоятельно одному за три недели ему так и не удалось.
«Это был, так скажем, даже не „Совок 2.0“, — говорит Евгений. — Это был „Совок в квадрате“. Становилось понятно, что у нас на родине еще лайтово. Нас возили по экскурсиям, показывали жизнь корейского народа с правильной, хорошей стороны. Но я же сам из „Совка“, мне это сразу понятно. Как только какое-то красивое место, так сразу стоит памятник кому-то из Кимов. Или сразу нескольким в одном месте. И тебя возят от памятника к памятнику, и ты должен им кланяться. Местных пионеров пригоняют смотреть, как ты кланяешься этим памятникам. В какой-то момент через неделю пребывания там у меня родился внутренний протест. Я сказал им, что у меня проблемы с желудком, и никуда не поехал, остался в отеле. Отель был на острове в Пхеньяне, в город одна дорога через мост. И они вроде говорят, что идти самому можно куда хочешь. А на практике оказывается, что нет. И если ты пойдешь один куда-то, то за тобой толпа местных „гэбэшников“ сразу».
В результате «акция протеста» Евгения продержалась один проведенный в отеле день. На следующий день он снова поехал на экскурсии вместе с остальной группой.
«Я в целом там сильно выделялся, шокировал людей, даже когда мы ходили вместе с сопровождающими, — вспоминает собеседник. — Люди в Северной Корее невысокие, где-то 1,60 м. А я — наоборот, нестандартный для них. И мне сопровождающие говорили, что люди в Корее не очень любят, когда иностранцы так ходят сами. В ресторан, в бар вечером — невозможно. Я даже не смог в магазин один сходить. Мы попали в один, для иностранцев, видимо. Как выставка достижений народного хозяйства. Спелая дыня лежала на витрине, я прикоснулся к ней, а она гнилая внутри».
Одежда, природа и пляжи
Евгений рассказывает, что очень хотел купить в Северной Корее одежду местного производства, в которой ходят сами корейцы. Описывает ее как нечто среднее между гражданской одеждой, рабочей робой и военным мундиром. Но так и не нашел, где можно купить себе что-то подобное. В итоге сувениры покупал в специальном туристическом магазине на границе Северной и Южной Кореи.
«Поесть нас водили в рестораны и кафе, там из местных можно было увидеть только людей в военной форме, других я не видел, — вспоминает собеседник. — Из блюд помню кимчи — маринованная капуста с перцем. Это такая основа для других блюд, она всегда есть на столе. Из мяса свинина была. Еда на китайскую похожа. Есть блюдо, которое называли „самовар“. Тебе дают посуду с кипятком на спиртовке, и ты сам можешь туда опускать куски сырой еды и готовить их там. Нам рассказывали, что товарищ Ким Ир Сен так учил корейских партизан есть».
Все расходы на питание и другие мелкие траты были включены в стоимость тура, говорит Евгений. Отдельно платить за что-то почти не приходилось. Собеседник вспоминает, что уже на месте узнал о существовании на тот момент туристических связей между Северной и Южной Кореей. Много знаковых для корейцев из обоих государств мест находятся как раз на территории Северной Кореи, поэтому действовало соглашение между правительствами о возможности организации поездок.
«Северная Корея — это очень красивая страна, — продолжает Евгений. — Очень красивая. На 70% территории там такие как будто холмы. Не горы, а высокие холмы, поросшие зеленью. Теплый отличный климат. Невероятная природа. В море я там купался, в Желтом. Корейцы купаются. Китайцы — нет, не принято. Пляжи в КНДР тоже есть, в каком-то виде их поддерживают. Но вот людей, детей, которые веселились бы на пляжах там, как в других странах, я не видел. Их нет».
«Ударил ее под дых»
Собеседник добавляет, что чувствовал себя в Северной Корее в абсолютной безопасности. В том числе потому, что рядом с его группой постоянно были сопровождающие, и думать даже о теоретической возможности краж или каких-то конфликтов с местными не приходилось. Наоборот, неприятные ситуации возникали скорее у тех корейцев, которые случайно к нему приближались.
«Меня шокировали такие моменты, — говорит Евгений. — В определенные дни недели с 12 до 13 часов нам можно было проехать в Пхеньяне между двумя определенными станциями метро. Я так поехал. Выходил из метро, передо мной толпа была. Я же большой, женщина одна меня увидела и обомлела, остановилась в дверях передо мной. И тут мужчина, который рядом со мной стоял незаметно, ударил ее, дал под дых. Так, чтобы я не видел, но я заметил все равно. Она обмякла сразу молча. Я еще подумал тогда, что это мне, возможно, показалось, или что. А потом то же самое случилось, когда я был на футбольном матче. Там один парень местный на меня посмотрел, остановился, и ему военный сразу — удар под дых. Такие там порядки».
Хотел бы Евгений еще раз попасть в Северную Корею? Собеседник на такой вопрос сразу ответить утвердительно не может. Но говорит, что всем советует туда съездить, несмотря на сложности и неприятные моменты.
«Очень полезно там побывать, — уверен Евгений. — Для всех людей в мире. Очень полезно. Чтобы увидеть, до чего может довести такая модель государственного устройства. Знаете, я был много где. Я был на юге Эфиопии. Там люди ходят голыми. Дети там худые, с опухшими от голода животами. Но они свободные, веселые. А в Северной Корее я не видел веселых людей. Не видел, чтобы кто-то бегал и веселился, был радостным».
Собеседник говорит, что за три недели путешествия завязал неформальный контакт с несколькими местными из числа сопровождающих его группы. В том числе с женщиной, которая проводила для них экскурсии.
«Во время одного из наших разговоров она заплакала, — вспоминает Евгений. — Я пытался успокоить, спросил, почему она плачет. А она ответила, что это из-за того, что она так и не смогла меня убедить в том, какая хорошая страна Северная Корея. И это искренне было, она искренне расплакалась из-за этого. Так живут люди там. Верят. Нас повезли в детский лагерь, там на стене карта мира висела. Весь мир был серым цветом обозначен, а Северная Корея — красным».
Несмотря на большое количество путешествий и длительное время, прошедшее с той поездки, Евгений до сих пор считает свой северокорейский опыт уникальным.
«Знаете, там, где у меня были эти 3−4 человеческих контакта, мне эти люди были очень симпатичны, — вспоминает он. — Тогда я, конечно, не думал, что в подобном направлении когда-то Беларусь пойдет. Несмотря ни на что. Но даже сейчас, если кто-то из беларусов поедет туристом в Северную Корею, он там почувствует себя свободным человеком. Нам все же еще далеко до того, что я увидел там».