Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Беларусский политический аналитик рассказал о попытке вербовки со стороны КГБ
  2. В Минске в медцентре умер пациент — СК
  3. Будущих призывников больше не будут отправлять в спецгруппу по физкультуре. Минздрав поменял правила для школ и вузов
  4. Этим беларусам нельзя будет выгуливать собак. Правительство намерено ужесточить правила для владельцев животных
  5. Политологу Алине Харисовой сделали предложение — она сказала «да». Кто ее избранник
  6. Актриса обвинила в сексуализированном насилии актера Депардье и писателя Уэльбека
  7. В Беларуси появилась новая сеть магазинов зоотоваров — в каких городах их открыли
  8. Самый успешный рекламный слоган XX века. Как одна компания убедила мир, что любовь измеряется бриллиантом на кольце
  9. «Убедительно просим вас помочь». Многодетная минчанка попросила у Лукашенко машину
  10. В Беларуси нашли еще одну собаку с отрубленными лапами — теперь в Витебске. Это второй случай за неделю
  11. Вы слышали имя Шир Хайт? Она написала книгу о том, как получают оргазм женщины — за это ее затравили так, что пришлось уйти в тень
  12. У забора резиденции Лукашенко вырос небольшой квартал «для своих». Даже у магазина там непростые владельцы
  13. «Доллар как сбережение семейного капитала уходит в прошлое». Финансовый аналитик сделал прогноз по валютному рынку до конца 2026 года
  14. Беларусы массово ищут в Google «военнообязанный». В чем причина?


/

Бывший политзаключенный Вадим Пашковский согласился сотрудничать с КГБ, чтобы уехать из Беларуси в Польшу, где, по задумке силовиков, должен был выполнять «задания». Об этом мужчина рассказал «Гомельскай Вясне». Это сокращенная версия текста, полную можно прочесть по ссылке.

Вадим Пашковский. Фото: «Гомельская Вясна»
Вадим Пашковский. Фото: «Гомельская Вясна»

Вадим Пашковский — 23-летний житель Жлобина, был задержан в июле 2024 года за участие в протестном митинге после выборов 2020 года. Его судили по ст. 342 (Участие в действиях, нарушающих общественный порядок) и дали один год и шесть месяцев с направлением на «химию». В 2025 году Вадиму заменили «химию» на реальное лишение свободы. Последние пять месяцев и 21 день он провел в ИК-17 в Шклове. Вышел на свободу в конце 2025 года.

После освобождения в декабре 2025 года Вадим устроился на работу по специальности в частное предприятие международного концерна Kronospan в Могилеве. Но у него не сложились отношения с директором предприятия, и мужчина решил уволиться. Когда руководство пригласило его забрать подписанное заявление, в кабинете, куда пришел Вадим, его ждали двое мужчин в штатском.

«Тыя людзі не паказалі мне ніякіх дакументаў, сказалі, што нам трэба паехаць паразмаўляць. Мяне пасадзілі ў машыну і завезлі ў будынак упраўлення КДБ у Магілёўскай вобласці. Тады я зразумеў, што гэта за людзі. Я ў іх пытаў, што здарылася, што я нарабіў, але яны не адказвалі. Ужо ў кабінеце ў КДБ яны пыталі ў мяне, за што я сядзеў, ці атрымліваў я нейкую дапамогу ад праваабарончых арганізацыяў, ці атрымліваў прадуктовыя перадачы. Потым мяне павезлі ў іншы будынак, і там я праходзіў паліграф. Там ужо пыталі, ці я звязаны з замежнымі спецслужбамі, ці я займаюся „экстрэмісцкай“ дзейнасцю ды ўсё такое. Пасля паліграфа мяне завезлі на маю арандаваную кватэру, дзе я жыў у Магілёве. Там яны зрабілі вобшук. Але гэта адбывалася без панятых, без нейкіх санкцыяў — проста яны самі зайшлі, усё ператрусілі. Забралі ў мяне ноўтбук, тэлефон», — рассказал Вадим.

После этого его снова привезли в КГБ и сказали, что в ноутбуке нашли «много файлов для подозрения в промышленном шпионаже».

«І таму яны сказалі: „Или на 15 лет, или надо будет помочь стране“. Я сказаў, што я не хачу ў турму. І яны мне сказалі: „Тогда сейчас возвращайся домой, мы с тобой свяжемся“. Гэта было 30 ліпеня. І я паехаў дадому ў Жлобін. А 3 жніўня яны мне сказалі вярнуцца назад у Магілёў і чакаць сустрэчы», — рассказал экс-узник.

При следующей встрече сотрудники КГБ сказали мужчине, что он должен поехать в Польшу и «просто жить там, общаться с людьми и периодически рассказывать им, как у него дела и с кем он общается». И выслали ему ссылки на правозащитные организации, в которые Вадим должен был написать.

«Я напісаў у BYSOL, бо яны мне сказалі, што трэба атрымаць ад BYSOL выплату. Я пісаў у BYSOL — гэта цягнулася недзе да 20 жніўня. Але я ім казаў, што ў мяне няма ніякіх кантактаў у Польшчы, я не ведаю, дзе мне ўзяць рахунак. І ў выніку BYSOL мне нічога не скінуў. На нейкі час яны заціхлі. Я ўжо падумаў быў, што ўжо ўсё. Але ў нейкі дзень яны мне зноў пішуць і кажуць: „Цяпер табе трэба напісаць у „Вясну“ і пытаць ужо, як табе выехаць“. Калі я напісаў у „Вясну“, мне адтуль параілі напісаць запыт на гуманітарную польскую візу ў польскі кансулят у Менску. І кадэбісты мне напісалі, як мне гэты ліст скласці. І каб я напісаў, што мяне проста звольнілі, бо я быў у спісе „экстрэмістаў“. І сказалі нікому не казаць, што мяне звёз з працы КДБ», — рассказал Вадим.

Он подал обращение в польское консульство 2 сентября и через некоторое время получил визу.

«Па атрыманні візы я купіў квіткі да Варшавы. <…> Уначы 3 кастрычніка я заехаў у Польшчу. І я адразу планаваў пайсці ў польскую службу, якая займаецца бяспекай. Бо я, калі яшчэ быў у Беларусі, разумеў, што я гэтым займацца не буду. Але ў той жа час я разумеў, што, калі яны зразумеюць, што я нешта супраць іх замышляю, то я ўжо не змагу выехаць. <…> Але мне рэальна было вельмі страшна, я не ведаў і цяпер не ведаю, якія могуць быць наступствы. І ў выніку я вырашыў зрабіць публічную заяву і распавесці ўсё як ёсць, каб „абнуліць“ усе гэтыя заданні і планы КДБ. Я вырашыў для гэтага звярнуцца ў „Вясну“, бо кантакт з гэтай арганізацыяй быў са мной ад самага пачатку. Я хачу публічна заявіць пра тое, што са мной адбылося, ды адмовіцца ад любой супрацы з КДБ Беларусі», — заявил Вадим.