Беларусская оппозиционерка, одна из лидеров мирных протестов против Лукашенко и музыкантка вышла на свободу в декабре 2025 года после более чем пяти лет заключения. В интервью DW она рассказала, что помогало ей выжить в тюрьме, как она восстанавливается после освобождения и почему диктаторы боятся искусства.
«Меня потряс уровень агрессии»
— Мало кто верил в то, что вы выйдете на свободу. Тем не менее это случилось почти год назад. Что вас больше всего поразило после освобождения?
Мария Колесникова: Первое, что меня потрясло, когда я вышла на свободу, — это уровень агрессии и ненависти в обществе, в медиа, между политиками и между людьми. Я говорю не только о Беларуси и Украине, где понятны причины такой агрессии, а о ситуации в мире в целом.
Люди перестали друг друга слышать и хотеть понимать. Это видишь со стороны, когда не находился в информационном пространстве. Люди же, находящиеся в нем ежедневно, привыкают к постоянной эскалации и в какой-то момент перестают осознавать, что сами начинают говорить языком ненависти.
Мне кажется, важно понять: это как раз то, чего хотят наши недоброжелатели, — чтобы мы перестали разговаривать друг с другом. Посмотрите на любой современный оркестр: там вместе работают люди со всего мира. Музыка их объединяет. Это прекрасный пример того, что диалог возможен.
— Вы назвали войну России против Украины войной против нашей цивилизации, гуманизма и человечности.
— Да. Это война против таких простых вещей, как взаимопонимание, дружба. Именно они делают нас по-настоящему людьми и делают нас сильными.
В тюрьме инструменты вражды и разъединения доведены до абсолюта. И ты видишь, что это работает, но лишь до той поры, пока люди сами соглашаются в этом участвовать. Если они говорят себе: «Нет, я это не принимаю, я не согласен с этим внутренне», никто не может заставить их перестать дружить и общаться.
На примере политических заключенных в Беларуси это было очень заметно. Даже когда нам запрещали друг с другом разговаривать, мы разговаривали языком глаз, улыбок, поддержки друг друга на расстоянии. И это работает.
Возвращение к жизни: близкие, музыка и красота
— Как вы восстанавливаетесь после пяти лет заключения — физически и психологически?
— Физически — это спорт, упражнения, походы к врачам. Пять лет не прошли даром, и восстановление займет еще какое-то время. Что касается всего остального, я невероятно счастлива встречать своих друзей. Мы действительно встречаем друг друга как люди, пережившие тяжелые испытания.
Мне понятно, что не только я сидела в тюрьме, но в каком-то смысле и мои родные: три года они не знали, жива я или нет. Друзья знали, что со мной происходит, но ничем не могли помочь. Это тоже своего рода тюрьма. Сейчас мы пытаемся наверстать эти годы.
Удивительно, что наши отношения не изменились. Мы ценим каждую минуту общения. Я много путешествую, и в любой из этих стран есть мои друзья. Каким бы плотным ни был график, я нахожу возможность встречаться с ними. Это дает мне силы. И в тюрьме меня поддерживало знание о том, что столько прекрасных людей всегда рядом со мной.
— После пяти лет в тюрьме по чему вы испытывали самый сильный голод — по музыке, общению, красоте?
— В первую очередь — по общению с родными и близкими. Но и по моей профессиональной деятельности. Если ты музыкант, ты не можешь перестать им быть даже в четырех стенах, в полной тишине и многолетнем одиночестве. Эта идентичность помогает выжить.
Первое, что я сделала после освобождения, еще находясь в Украине, — слушала Баха с сотового телефона. Это была музыка, которая звучала у меня в голове, то, чего мне не хватало. Все эти месяцы на свободе концерты, театр, опера, выставки, музеи мне просто необходимы. В моем календаре они приоритетны.
Этим летом я была гостем фестиваля в Зальцбурге. Там были люди, которые критиковали то или иное представление. А я была самым счастливым слушателем на всех этих премьерах. Я понимала, как это прекрасно: слышать живую музыку, видеть мастерство исполнителей на сцене. Этот акт творчества невозможно передать или описать, его можно только почувствовать.
Я даже просила друзей писать мне списки того, что я пропустила: музыкальных и оперных премьер, перформансов, книг, сериалов, фильмов, других значительных событий.
И еще очень большой голод — по визуальной красоте и гармонии. В тюрьме все уродливо. Когда видишь хотя бы дерево или цветок, для тебя это целая вселенная. Сейчас я наслаждаюсь прогулками, временем на природе. Море, океан — то, что я любила раньше и что сейчас дает мне силы.
В тюрьме все серое, все должны быть одинаковыми. Это именно то, чего я никогда не могла терпеть. Мне очень нравилось, когда женщины делали интересные прически или макияж, подчеркивали свою яркость, индивидуальность. Это очень важно и в тюрьме.
«Дьявол носит Prada» в тюрьме
— Вы обещали рассказать, почему «Дьявол носит Prada» — хороший фильм.
— Я не знаю, почему это хороший фильм, но могу рассказать историю. В тюрьме я прочитала более 700 книг. Частью из них была классика, которую я с удовольствием перечитывала. Но время от времени приносили и книги, которые я, наверное, никогда бы не прочитала на свободе. Так мне попала в руки книга «Дьявол носит Prada».
Я понимаю, что сам фильм — сатира на индустрию моды и шоу-бизнес. Но в тюрьме ощущаешь это по-другому. Представьте себе четыре стены, страшную серость. Даже небо почти не видно. И ты читаешь про мир, где есть Prada, Gucci, Chanel — Starbucks, в конце концов!
Как человек с богатой фантазией, ты сразу это представляешь. И понимаешь, как же это классно, когда есть мода, разнообразие. Конечно, там есть что критиковать, но все равно: как же это прекрасно! Я даже изменила свое мнение и стала более спокойно и доброжелательно относиться к индустрии моды. Мне нравится мода, я слежу за тем, что в ней происходит.