Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Лукашенко: «Выиграть конфликт с расположенными по периметру государствами мы не можем»
  2. «Хренин призвал». Лукашенко заявил, что его младший сын служит в армии
  3. Минчане снова выстроились в очередь за квартирами. Вокруг какого ЖК ажиотаж на этот раз?
  4. Семейные связи и хорошие должности. Где работают родственники невестки Лукашенко
  5. Лукашенко предлагал женщинам «родить трех малышей и требовать что угодно». Минчанка родила тройню и попросила квартиру
  6. Беларуска более трех месяцев стоит в «новой» очереди на польскую визу — поговорили с ней. Выводы экспертов тоже не радуют
  7. В 2027 году заработают три изменения для тех, кто выезжает за границу
  8. Пропавшую беременную минчанку нашли убитой
  9. МВД хочет взять под контроль домофоны
  10. «Теща» Лукашенко пыталась уничтожить частную медицину, но не получилось. Вспоминаем, как начиналась эра медцентров в Беларуси


/

Беларуска Вера Новик больше пяти лет проработала в минском метро архитекторкой. В том числе она занималась проектом станции «Аэродромная», открытой в конце 2024-го. С прошлого года Новик работает в метро Нью-Йорка проектной менеджеркой — так ее должность называется официально, хотя, по сути, в обязанности входят и архитекторские задачи. В подкасте «Праца-ваца» она рассказала об отношении к себе как к молодой специалистке в мужском коллективе и сравнила условия в Минске и в Нью-Йорке.

Метро Нью-Йорка. Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pexels.com / Kyle Miller
Метро Нью-Йорка. Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pexels.com / Kyle Miller

Вспоминая свою работу в Минске, Новик упомянула, что ей нередко случалось ходить на стройку и взаимодействовать с теми, кто трудился там. Тогда ведущая подкаста, карьерный коуч Татьяна Демчук поинтересовалась, не сталкивалась ли она с предубеждениями, что молодая девушка занимает якобы мужскую, серьезную должность.

— У нас жанчын нармальна [па колькасці] было ў архітэктурных групах ва ўніверсітэце. Канешне, інжынеры, электрыкі, сантэхнікі і розныя іншыя напрамкі — па гэтых спецыяльнасцях у асноўным мужчыны працавалі. І дзяўчыны не вельмі любілі хадзіць на інспекцыі ўсялякія, аўтарскія надзоры, таму што гэта пыльная насамрэч праца: гэта ж ты не ў офісе сядзіш, а павінен выйсці, нягледзячы на тое, якое там надвор’е, спусціцца ў катлаван. Трэба ж надзець каску, боты… Гэта ж звычайна холадна, брудна, — описывает Новик.

Авторским надзором называют контроль за процессом строительства и выполнением требований проектной документации тем человеком, который ее готовил.

Кроме того, по словам архитекторки, на подобных выездах «постоянно ощущалось», что мужчины относятся к ней предвзято. Мол, как может молодая девочка указывать им, как и что нужно строить.

— Ты пастаянна павінна даказваць, што ты не проста мілая малая дзяўчынка, а што ты спецыяліст, які прыйшоў на станцыю [па справах]. Канешне, дзе працуюць мужчыны, там адразу ўвагі шмат — і не да працы, калі мы вырашаем нейкія праблемы, а менавіта такой, што «вось дзяўчынка прыйшла». Акей, [у асноўным] я працую з інжынерамі на аб’екце, але там жа ёсць і звычайныя будаўнікі. І сярод іх усялякія людзі могуць быць, нават не самыя адэкватныя. Мне маглі і пасвісцець, і ўсё астатняе зрабіць, — вспоминает Новик.

При этом архитекторка подчеркивает, что коллеги-инженеры все же, как правило, становились на ее сторону и старались пресекать подобное поведение строителей. Тем не менее, как рассказывает Новик, переехав в США и начав работать на объектах в Нью-Йорке, она все равно заметила большую разницу в этом аспекте.

— Ты прыходзіш, прадстаўляешся, называеш сваё імя — і, безумоўна, яны чуюць, што ў мяне ёсць акцэнт, што я маладая… А тут, дарэчы, практычна ўсе мужчыны: жанчын вельмі мала на будоўлі метро. Прычым мужчыны ўсе вельмі дарослыя, і бачна, што вельмі вопытныя, пракачаныя інжынеры, — замечает архитекторка. — І я ніколі не заўважала, што неяк погляд адводзяць ці ставяцца не так. Яны пастаянна заглядваюць у вочы, спрабуюць максімальна зразумець, што я ў іх пытаюся, што я ім кажу. І калі яны мне ціснуць руку, яны мне яе ціснуць, як усім мужчынам. У Беларусі гэта было сапраўды па-іншаму.

Как говорит Новик, в Минске ее коллеги-мужчины тоже могли пожать ей руку. Но, по ее воспоминаниям, делали это «легко, как бы жалея» ее.

— То-бок рука была такая, ведаеш, мяккая, — описывает она. — Ніколі не разумела чаму. Ну пацісні ты ўжо руку нармальна. Што я, слабая, не вытрымаю? Ці яшчэ магло быць так, што чалавек з усімі мужчынамі павітаўся поціскам рукі, а цябе прапусціў, бо ты жанчына. І мне гэта так рэзала [вочы]. Тут [у ЗША] такога няма — гэта праўда.

Кроме этого, Новик добавляет, что из-за официально положенных трех лет декретного отпуска в Беларуси, по ее наблюдениям, женщин реже продвигали по службе. С проблемами она столкнулась еще на этапе, когда после окончания вуза нужно было найти хорошее место по распределению — никто не хотел брать выпускницу, так как она, возможно, уйдет в декрет и тогда «нет смысла вкладываться в ее развитие».

— Я гэта адчувала, гэта пастаянна ў паветры было: усе пра гэта ведалі і думалі. Ёсць дыскрымінацыя жанчын у Беларусі ў такіх сферах, а часам мне прама пра гэта казалі. І вось зараз я пераехала ў ЗША і нядаўна размаўляла на гэтую тэму са сваёй дырэктаркай — калі я сказала, што ў Беларусі тры гады дэкрэтны адпачынак, яна ў шоку была: «Што?! Прабачце?! Вось гэта краіна ў вас!» — рассказывает Новик. — А я ёй кажу, што гэта палка з двума канцамі. Да, табе даецца тры гады, але, з іншага боку, жанчына не можа сябе рэалізаваць.