Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Мое возвращение — точно в тюрьму». Алесь Беляцкий — о примере Почобута и возможном реальном числе политзаключенных
  2. «Пейте антибиотики». Житель Слуцка после лечения зуба перенес три операции и умер — его вдова обвиняет медиков
  3. Он был главным идеологом Беларуси, но на пенсии покончил с собой. История чиновника, который травил Быкова и Короткевича
  4. В Беларуси задержали представителей немецкого концерна Bayer. Компанию подозревают в многолетней схеме ухода от налогов
  5. В Беларуси решили бороться с хитростью водителей на платных дорогах. Для этого подключили ИИ
  6. Правительство доложило Лукашенко о сложностях с завершением работ по строительству «флагманского проекта для страны»
  7. «Пытались натравить девяносто человек на одну женщину»: что известно о давлении на политзаключенную Ольгу Бритикову в колонии
  8. «Закономерность „цены на покупку падают — дешевеет аренда“ сейчас дает сбой». Что происходит на рынке жилья в Минске и городах-спутниках
  9. «Сместить такого человека, как Лукашенко, сложно». Интервью «Зеркала» с бывшим главой ЦРУ и Госдепа США Майком Помпео
  10. В Беларуси безработица упала до исторического минимума. В борьбе за работников компании продолжают повышать зарплаты
  11. Лукашенко заявил, что зарплаты «по 500» достигнуты и «дальше надо зарабатывать». А какие заработки у учителей, медиков и соцработников?
  12. «Пришло время офигительных историй». Беларус пошутил на закрытом мероприятии, а на него написали донос в милицейский чат-бот
  13. «Это очень важная покупка в нашей жизни». Эксперт посоветовал, как не совершить одну из главных ошибок при выборе квартиры
  14. Лукашенко заявил, что война в Украине в ближайшие месяцы закончится
  15. «Доллар незаметно ушел на второй план». Беларусы поспорили, в какой валюте удобнее считать доходы и траты
  16. Демократы побеждают на выборах в Палату представителей и Сенат и получают контроль над Конгрессом США
  17. СК начал спецпроизводство в отношении еще двух беларусов
  18. Под Минском обустроили закрытый городок для «любимого спецназа Лукашенко». Показываем, как он выглядит внутри и снаружи
  19. С 4 ноября дорожает топливо
  20. Беларуску возле дома укусила змея. Через несколько часов женщина умерла


Верховный суд Японии признал неконституционным старый евгенический закон, согласно которому с 1950-х по 1990-е годы было насильственно стерилизовано около 16,5 тыс. людей с инвалидностью. Суд также обязал японское правительство выплатить компенсацию 11 жертвам — истцам по пяти делам, которые рассматривались в апелляционном порядке, пишет Русская служба Би-би-си.

Демонстрация в поддержку жертв принудительной стерилизации в Японии. Фото: Reuters
Демонстрация в поддержку жертв принудительной стерилизации в Японии. Фото: Reuters

Принятое в среду, 3 июля, решение положило конец длившейся десятилетиями борьбе за справедливость. Жертвы закона о стерилизации требовали компенсации и извинений.

После многолетних судебных тяжб в 2019 году был принят закон, который дал выжившим жертвам право на возмещение ущерба. Но некоторые из них продолжили борьбу, добиваясь более высокой компенсации.

В четырех случаях японское правительство обжаловало решения судов низшей инстанции о выплате компенсаций. В пятом случае две женщины обжаловали отказ в удовлетворении их требований — суд низшей инстанции счел, что по их делам истек срок давности.

В соответствии с законом, принятым в 1948 году, около 25 тыс. человек, многие из которых имели наследственные отклонения, подверглись операциям по стерилизации. Таким образом власти пытались предотвратить рождение детей, которых они считали «неполноценными».

Закон был отменен только в 1996 году.

Правительство Японии признало, что 16,5 тыс. операций по стерилизации были проведены без согласия тех, кто подвергался этой процедуре.

Хотя власти утверждают, что еще 8,5 тыс. человек согласились на стерилизацию, их адвокаты заявили, что их «фактически заставили» сделать операцию, поскольку в то время они подвергались сильному психологическому давлению.

Согласно парламентскому отчету, опубликованному в июне прошлого года, некоторым жертвам было всего девять лет.

«Я никогда не смогу стать матерью»

В среду Верховный суд также постановил, что к искам о компенсации в делах о принудительной стерилизации не может применяться срок давности, составлявший 20 лет.

Адвокаты утверждали, что из-за этого срока некоторые жертвы, особенно те, кого стерилизовали без их ведома, узнали о проведенной операции слишком поздно, чтобы подать исковое заявление в установленный законом срок.

Наибольшее распространение принудительная стерилизация получила в 1960-х и 1970-х годах, во время послевоенного бума рождаемости.

У многих насильственно стерилизованных были физические и умственные недостатки, проблемы с психическим здоровьем или хронические заболевания, например проказа.

Согласно правительственному уведомлению 1953 года, при проведении таких операций допускались физическое усмирение, анестезия и даже «обман».

«Я считаю, что теперь правительство должно решительно поменять свою политику и двигаться вперед на полной скорости к полноценному решению проблемы», — сказал адвокат Ютака Йошияма, представлявший интересы двух истцов.

По его словам, Япония до сих пор «закрывала глаза» на «ужасающий вред», причиненный жертвам и их семьям. Несколько жертв, подавших в суд на правительство, умерли, так и не получив должного возмещения, отметил он.

Согласно закону, принятому в 2019 году по итогам одного из судебных процессов, выжившие жертвы могут получить 3,2 млн иен (примерно 19,8 тыс. долларов). По сообщениям, около 1,3 тыс. человек подали заявки на получение этой компенсации, и 1100 уже ее получили.

Однако для некоторых потерпевших деньги не смогут компенсировать потерю возможности стать матерью.

«Когда я узнала об этом, то поняла, что никогда не смогу стать матерью… Это разбило мне сердце», — говорила в интервью Би-би-си в 2021 году Юми Судзуки. Она родилась с церебральным параличом и была насильственно стерилизована, когда ей было всего 12 лет.

68-летняя Юми — одна из 11 истцов, дела которых рассматривал Верховный суд.

«Я сталкивалась с дискриминацией с самого детства, но это совсем другое дело, — говорит она. — Мне не нужны деньги. Я хочу, чтобы люди знали, что с нами произошло. Чтобы это никогда не повторилось. Я хочу, чтобы к инвалидам относились достойно. Мы не вещи. Мы — люди».